Мурманский Backfire оказался тяжелее воздуха.



Снова кацапский упал блохолет,
Сдох уже третий пилот-путриот:
Хлам проржавевший совковой постройки
Сдать отказались в утиль в перестройку

Спасли, отстояли, запчасти связали
Бечевкой и лентой цветов колорадских
Святою водою его окропили
И три иконы в кокпит прилепили,
Чтоб в воздух вознес блохолет их кацапский
Сам Б-г, коль ей керосин разбавляли

Бомбить папуасов он годен лишь только:
Он виден на старых радарах
Что простояли в музеях так долго,
Что лампы от них положили на полку

В полете на части готов развалиться,
Стучит, дребезжит Ту-шка птицы
Но Рашка желает весь мир захватить -
Что-ж, значит будет Ивашек хоронить!

Правда о Рабсии хуже злословия - осталось в ней лишь подлое сословие.

Большинство нынешних русских, кои произошли от выведенного из Шариковых 'нового советского человека', с таким упоением рассказывающих о роли Вяликой Расиси в геополитике и о методах, которыми они 'поставят Америку на место', искренне верят что макроекономика - это когда хватает денег на основное, сиречь на водку, а микроекономика - когда остается еще на мелочи вроде плавленого сирка.

Краткая зарисовка о канве и пользе литературных негров.

Пьер Безухов решил признаться Наташе Ростовой в любви. Он вошел в комнату, взглянул на сидящую перед камином Наташу и, собираясь с духом, нерешительно кашлянул. Как-то все слишком быстро получается, подумал Пьер и, чтобы заполнить неловкую паузу, обвел взглядом помещение. Занавески в комнате были синие, это свидетельствовало о глубоких душевных переживаниях владелицы, а равно и посетителей. На лбу у Пьера блестели капельки пота, которые, будь он хоть чуть поэтичнее, следовало назвать бисеринками. Пьер поправил пенсне и… уже забыл чего хотел и зачем пришел.

Бараны

Иваны идут на бойню
С песней, строем и добровольно!
"Вы не бараны, бараны не вы,"
Им агитатор сказал из Москвы.
И указал за океан,
Дескать, бараны обитают там.

К вопросу о верлибре

Кацапы, с их флективным искусственным эсперанто, испытывают прямо жгучую нелюбовь к свободной поэзии.
Оно и пнятно: во-первых, само понятие свободы, отступления от прокрустова ложа правил их пугает; во-вторых, буйство окончаний - это единственное, чем может похвастаться их не то свиной, не то вареный язык.